Психология и методология образования

О соотношении реального и идеального Я

Я-образы самосознания[1]

Настоящее (актуальное) Я. В структуру настоящего Я включают то, каким человек кажется себе в действительности в данный момент.

Развитая человеческая личность имеет систему представле­ний о себе, которые она считает соответствующими реальности. Это система приписываемых себе в данный .»момент» ее жизни качеств. Мы говорим о приписываемых свойствах, поскольку представления человека о своих физических и особенно психи­ческих качествах не всегда точно отражают его реальные каче­ства. Более того, реальные свойства и качества личности неред­ко отражаются в ее сознании искаженно, причем могут припи­сываться себе даже полностью отсутствующие качества. Тем не менее представление человека о том, каким он является в дан­ный отрезок своей жизни (его «реальное» Я или, точнее говоря, его актуальный, относительно устойчивый Я-образ), играет огромную роль в его жизнедеятельности: мотивирует его актив­ность, детерминирует выбор ближайших целей и уровень при­тязаний, определяет особенности его общения с людьми, выбор адаптивных механизмов и стратегий и т. д. Например, если че­ловек имеет отрицательное мнение о своих способностях, тогда он проявит большую склонность использовать механизмы кон­формистской адаптации, в то время как обладание высокой са­мооценкой мотивирует нонконформистское и инноватнвное по­ведение.

Настоящее Я участвует в адаптации личности в актуальных социальных ситуациях, но если ситуации меняются, то и настоя­щее Я претерпевает некоторые изменения, обеспечивающие гиб­кое реагирование и регулирование поведения и, тем самым, адап­тацию личности.

Идеальное Я. Адаптивные возможности личности и «синдром Пеле».

 Идеальное Я как подструктура личности включает представление человека о том типе личности, каким он должен был бы стать, исходя из усвоенных моральных норм, идентификаций и образцов.

Идеальное Я становится целью человека, к которой он стремится более или менее последовательно. Речь идет в основном о тех нормах, которые индивид усвоил в годы детства. Это те нормы, которые желательны для наиболее значимых социальных групп и личностей. В результате социализации они стали жела­емыми и для данной личности, Их осуществление стало необхо­димым для сохранения ее самоуважения.

Исходя из данного определения идеального Я, предложенного М. Розенбергом, мы полагаем, что структура и содержание этой подструктуры Я-концепции зависят от уровня морального развития личности, ее моральной социализированности и зрелости. Данное предположение открывает возможность применения концепций морального развития Ж. Пиаже, Л. Кольберга и их последователей, а также результатов исследований советских этиков и психологов для развития теории социализации и развития самосознания. На каждом из уровней и этапов морального развития личности следует выяснить, какой, по ее мнению, она должна стать в процессе дальнейшего развития. Таким путем мы сможем обнаружить различные незрелые идеальные Я, которые постепенно переходят друг в друга и в каждом последующем из них уровень зрелости все время возрастает. И здесь следует раскрыть те идентификации, которые использовались личностью при формировании каждого из этих сменяющих друг друга идеальных Я.

Решение этих вопросов позволит глубже понять внутрен­нюю мотивацию личности, поскольку идеальное Я является направленной на будущее подструктурой Я-концепции. Идеаль­ные Я-образы людей содержат в себе тенденции своего осуществления и тем самым мотивируют поведение человека, выбор социальных статусов и ролей, основных целей и средств их достижения и т. п. Нет сомнения, что исследование всех этих проблем имеет исключительно важное значение для социальной психологии личности и теории социально-психической адаптации.

Идеальные Я-образы людей формируются путем полной или частичной идентификации индивида с теми людьми (реальными, воображаемыми, литературными героями и т. д.), которыми человек восхищается. Они могут составляться из желательных черт разных людей. В зависимости от особенностей своей структуры и входящих в нее черт идеальное Я может быть очень сходным с настоящим (актуальным) Я или, наоборот, разница между ними может быть такой значительной, что оно становится отдаленной целью жизни человека.

Разницу между идеальным Я и настоящим Я определяют с помощью семантического дифференциала, который заполняется  двумя описаниями: а) «Личность, какою я хотел бы стать» (идеальное Я); б) «Личность, какою я актуально являюсь» (актуальное Я). Если эта разница большая, можно говорить о существовании конфликта между этими двумя подструктурами самосознания личности. Этот конфликт чреват значительными последствиями для психической жизни и поведения личности.

Содержание идеального Я с возрастом меняется. В психологической литературе справедливо указывается на то, что у ребенка идеальный Я-образ всегда персонифицирован, т. е, связан с образом конкретного человека. Если в детские годы объектами идентификации являются в основном родители, близкие родственники, то уже в годы отрочества и юношества объектами идентификации становятся общественные деятели, известные своими достижениями.

Для теории адаптации здесь самой, важной нам представляется идея, согласно которой идеальный Я-образ личности формируется в результате работы механизма идентификации. С возрастом простые и поверхностные формы идентификации постепенно заменяются более глубокими и сложными. Мы полагаем, что полные идентификации с отдельными значимыми лицами заменяются частными идентификациями с несколькими лицами, вследствие чего индивид психологически эмансипиру­ется от каждого из них. Полное отождествление себя с другим является инфантильной идентификацией, приводящей к фикса­ции на образах определенных людей. Она полезна на первых этапах развития Я-концепции, но уже в подростковые и юно­шеские годы становится анахронизмом, задерживающим социально-психологическое созревание личности.

Такое нормальное развитие личности имеет глубокое адаптивное значение: оно подготавливает личность к многообразию ее будущих социальных статусов и ролей и, одновременно, является результатом того, что общество предъявляет к ней все более широкие требования и ожидания, выполнения все более многообразных функций. Если ребенок психологически идентифицирует себя с одним человеком, то при поручении новой социальной роли он может обнаружить, что его идеал неадекватен для выполнения данной роли. Он может отказаться, хотя и с отрицательными переживаниями, от такой идентификации и начать поиски новой идентификации, соответствующей его новой роли. Объектом такой идентификации может стать личность, которая хорошо выполняет сходную социальную роль. Например, для школьника идеалом может стать какой-либо великий ученый, а не родитель, который не добивался выдающихся ре­зультатов в сфере умственного труда.

Если идеальное Я взрослой личности имеет такую сложную, «составную» структуру, являясь, можно сказать, результатом ряда диалектически «снятых» идентификаций, то как оно регулирует поведение личности и обеспечивает ее адаптацию в тех социальных ситуациях, в которых динамический ситуативный Я-образ актуализирован в основном из ее структуры?

Другим путем возрастного развития идеального Я является обобщение персонифицированных идеалов, с которыми идентифицируется развивающаяся личность. Очень верно отмечает И. Кон, что «сам идеал, даже оставаясь персонифицированным, становится все более обобщенным, а его соотнесение с собственным «Я» — более сложным и самостоятельным». Здесь важна мысль о том, что у личности, уже обладающей своей Я-концепцией, каждая новая персонифицированная идентификация сопоставляется с этой Я-концепцией. Безусловно, при этом происходят сложные процессы сравнения, оценки и самооценки (а также переоценки), в результате которых какие-то элементы нового образа инкорпорируются в структуру идеального Я как одной из подструктур Я-концепции.

Идеализированное Я. Такое наименование получил тот образ, каким человеку приятно видеть себя сейчас, каким ему приятно выглядеть сейчас. В литературе отмечается, что «…этот образ может включать в себя компоненты и настоящего Я, и идеального Я, и будущего Я»

Приведенное определение идеализированного Я позволяет нам предположить, что оно не является устойчивой подструктурой Я-концепции. Идеализированное Я состоит из различных элементов нескольких подструктур Я-концепции. Если это так, то ясно, что идеализированное Я является ситуативным Я-образом, возникающим в особых социальных ситуациях.

Каковы эти ситуации? Чтобы ответить на этот вопрос, следует задать его в иной форме: какие социальные ситуации требуют от человека создания таких временных актуализированных и смешанных Я-образов? Когда у человека возникает мотив самоидеализации? Если бы мы были уверенны, например, в том, что формирование идеализированного Я является адаптивным процессом, тогда могли бы сразу же сказать, что у личности идеализированные Я-образы возникают тогда, когда она оказывается в социальной проблемной ситуации. Эти гипотетические положения подлежат тщательной эмпирической проверке, поскольку могут существовать такие классы социальных ситуаций, в кото­рых поведение человека (играние им своих социальных ролей) регулируется и даже мотивируется идеализированным Я-образом. Не отвечая на поставленные вопросы, нельзя по-настоящему понимать самые тонкие психические регулирующие механизмы активности человека в социальных ситуациях.

Мы полагаем также, что в процессе формирования идеализированного Я важную роль играют механизмы самоатрибуции и интроекции, поскольку именно они позволяют обогатить свою Я-концепцию новыми, высоко оцениваемыми компонентами.

Динамическое Я. Динамическое Я представляет собой тот гни личности, каким индивид поставил перед собой цель стать. Это уже относительно устойчивая подструктура Я-концепции. Она, согласно М. Розенбергу, зависит от социального статуса личности и возможности успехов.

Мы полагаем, что динамическое Я в течение времени меняет­ся под воздействием различных факторов, в частности успехов и неудач личности. В структуре динамического Я центральное место должны занимать: а) притязания личности; б) ее иденти­фикации с идеальными для себя людьми и с идеалами; в) ее идентификации с референтными группами и особенно с их ли­дерами; г) представления желательных статусов и ролей.

Фантастическое Я. В эту подструктуру входит представление о том, каким хотел бы стать человек, если бы все было возможно, т. е. если бы можно было отвлекаться от реальных условий жизнедеятельности и развития.

Поскольку с достижением зрелости человек обычно все в большей степени становится реалистом, то мы предполагаем, что структура фантастического Я, начиная с конца юношеского возраста, постепенно свертывается. В повседневной жизни и в художественной литературе этот процесс называют «потерей иллюзий».

Будущее или возможное Я. Эту подструктуру Я-концеппии М. Розенберг определил как представление индивида о том типе личности, каким он может стать. Считается, что этот тип может резко отличаться от идеального Я: человек может стремиться стать героем, в то же время чувствует, что становится мещанином. Иначе говоря, к своему будущему Я человек в определенной мере идет непроизвольно, помимо своего желания и идеального Я.

В связи с таким пониманием будущего или возможного Я можно высказать предположение, что ход реального развития личности лишь в небольшой степени зависит от идеального Я как внутрипсихического мотивирующего образования. Эти зависимости еще ждут своих исследователей. Одновременно следует иметь в виду, что реальное развитие личности и достижение ею какого-либо возможного Я зависит от тех реальных ста­тусов и ролей, которые личность занимает и исполняет в различных социальных группах, в первую очередь — референтных. Если человек имеет идеальное Я, но ему не удается выполнять такие социальные роли, которые привели бы к реализации этой подструктуры Я-концепции путем его превращения в динамическое Я, а затем и в настоящее Я, то тогда это идеальное Я может постепенно редуцироваться и, распавшись, вовсе исчезнуть. В таких случаях придется констатировать потерю челове­ком перспектив осуществления своих притязаний и разочарование, глубокую фрустрацию.

Представляемые Я. Под названием представляемых Я-образов понимают такие образы и маски, «…которые индивид выставляет напоказ, чтобы скрыть за ними какие-то отрицательные или болезненные черты, идиосинкразии, слабости своего реального Я».

Очевидно, что такие «витринные» Я-образы — а под представляемыми Я, по нашему мнению, можно понимать только ситуативные Я-образы, которые, однако, довольно устойчивы и многократно воспроизводятся в соответствующих ситуациях -являются защитно-адаптивными образованиями психики человека. Их можно назвать защитно-адаптивными подструктурами самосознания. Изучение этих подструктур представляет особую важность для теории социально-психической адаптации личности. Мы могли бы полностью согласиться с замечанием, что представляемые маски симулируют такие черты личности, которые нужны для исполнения социальной роли в данной ситуации, но которыми она — как сама убеждена — не обладает. Например, человек может быть умным, но не уверенным в этом своем качестве вследствие недостаточной образованности. Он пытается казаться умным, но такое усилие часто приводит к » обратным результатам. В то же время более естественным своим поведением он мог действительно произвести впечатление более умного человека, т. е. такого, каким является на самом деле.

Представляемые или репрезентируемые Я, как показало исследования, частично являются фальшивыми (см. ниже) и имеют больше сходства с идеальным Я личности, чем с реальным. Такая фальшь создает трудности в общении, но имеет то положительное последствие, что одновременно способствует продвижению личности к осуществлению своего идеального Я.

Если представляемый в данной ситуации Я-образ фальшив и сильно отличается от реального Я-образа личности, вероятность переживания фрустраций увеличивается. Эмоциональным сигналом о том, что представляемое (выставляемое) Я не оправдало себя и личность фрустрирована, является переживание смущения. Эту эмоцию иногда определяют в качестве формы социальной тревоги, внезапно наступающей в ходе социального взаимодействия. Жертва теряет психическое равновесие, краснеет, запинается, бормочет, потеет, избегает контакта глаз со взглядами других участников социального процесса, а в более тяжелых случаях покидает социальную сцену.

Описанные симптомы показывают, что личность одновременно переживает стресс и фрустрацию, которые имеют не только чисто, психологические, но и психосоматические последствия.

Э. Гоффман предложил теорию смущения, согласно которой это переживание возникает вследствие дискредитации выставляемого Я, близкого к идеальному Я и частично фальшивому. В качестве примера приводится следующий: в работе человек проявляет менее эффективные профессиональные качества, чем предполагали его коллеги на основе его выставляемых претензий. Это правильный подход, но он не исчерпывает все случаи возникновения эмоции смущения.

Смущение, а следовательно и фрустрация, возникает также при нарушении социальных норм и правил поведения (например, в виде ошибок при принятии роли другого, вследствие чего взаимодействие нарушается, создается новая проблемная ситуа­ция не только для данной личности, но и для других участников общения. Смущение возникает также вследствие случайных неприятных событий (например, когда человек спотыкается, забывает имя человека, с которым общается, в гостях совершает ошибочные действия и т. п.). Такие события прямо фрустрируют личность, так как не согласуются с презентируемым им Я-образом компетентного человека.

Одним из путей предотвращения такой фрустрации Я-концепции и смущения является следующий: человек выставляет такое «лицо», которое в результате подобных случайных событий не может обесцениваться. Мало смущаются те, кто для сохранений положительной Я-концепции и высокого самоуваже­ния не нуждаются в одобрении других.

Поскольку фрустрации представляемых Я неизбежны, общество выработало определенные средства для их преодоления с сохранением «лица» того индивида, который оказался в подобной ситуации. Например, другие участники общения могут сказать пострадавшему, что ничего особенного не случилось. Они могут найти для него оправдания, например, в виде таких аргументов: «Он только пошутил» или «На его Месте всякий допустил бы такую же ошибку» и т. п.

Такие наблюдения показывают, что участники социального процесса в подобных случаях используют тот специфический защитно-адаптивный механизм, который мы назвали рационализацией для других. Использование этого механизма имеет тройную мотивацию: а) оправдывая другого, участники социального взаимодействия обеспечивают дальнейшее продолжение этого процесса, в котором играют определенные роли и, следовательно, участвуют имея собственную мотивацию; б) рационализируя для других, они как бы авансом рационализируют для себя, предвидя возможные собственные фрустрации; таким путем они заручаются поддержкой актуально фрустрированных лиц в будущих своих фрустрациях и в других проблемных ситуациях.

То обстоятельство, как часто человек использует этот механизм, зависит, по нашему мнению, от общей социальной зрелости личности и, в частности, от таких ее качеств, как развитость способности к эмпатии и социальная компетентность. Такая личность, имеющая просоциальную направленность, в социальном отношении является более приемлемым и полезным. Ис­пользуемые ею спонтанные рационализации для других являются важными интерперсоналъными механизмами адаптации: они способствуют преодолению фрустрации пострадавшим лицом и взаимной адаптации участников социального взаимодействия. Дальнейшее изучение различных форм рационализации для других, их связей с остальными адаптивными механизмами и закономерностями социальной активности людей является актуальной задачей социальной психологии личности.

Если ни один из вышеописанных механизмов и адаптивных стратегий не освобождает человека от фрустрации и смущения, наступивших вследствие дискредитации его представляемого и в значительной мере фальшивого Я, тогда, как указывают иссле­дователи, следует предоставить человеку возможность оправда­ния в другой социальной роли, самоутверждения в другом Я-образе.

Фальшивое Я и его защитно-адаптивные последствия. Поскольку самопознание — очень сложное и тонкое явление, осуществляемое в значительной степени социально-опосредованными путями, то человек нередко приобретает искаженное представление о себе. Это чаще всего искаженное настоящее (актуальное) Я, хотя в принципе любая из описанных подструктур Я-концепции может быть искаженной, неадекватной структуре реальной личности. Искаженное актуальное Я называют также фальшивым Я. Для поддержания фальшивых (но желательных) Я личность систематически использует такие механизмы, как самообман, дискредитация и вытеснение. В результате этих процессов личность приобретает такие отрицательные черты самосознания и характера, как боязнь негативной самооценки, ожидание негативного отношения от других, неспособность к поступкам, обеспечивающим самоуважение и т. д.

Это означает, что фрустрируемое фальшивое Я приводит в движение такие защитные механизмы, которые, становясь патологизированными, приводят к еще большему углублению состояния патологизированноь адаптации личности. Искаженный Я-образ препятствует правильному пониманию собственного опыта, других людей. Совершается переход от искажения самопознания к искаженному познанию окружающего мира, в первую очередь социального. Искажается восприятие межличностных отношений.

Однако возникают, по-видимому, и другие, «вторичные» процессы, которые в психологической литературе, насколько нам известно, до сих пор еще не отражены. Мы предполагаем, что если у человека фальшивое Я (или псевдо-Я) сильно выражено и осуществляет функцию конформистской адаптации, с игнори­рованием собственных внутренних мотивов, переживаний и их организмической оценки, то у него должна быть ясно выражс на также защита против этого фальшивого Я. Необходимость такой защиты против данной подструктуры собственной Я-концепции возникает вследствие того, что хотя она в определенных ситуациях адаптивна, тем не менее сковывает подлинные стремления личности и, следовательно, является внутренним хронически действующим фрустратором. Отметим также, что наличие фальшивого Я приводит к раздвоенности, расщеплению Я-концепции личности.

Следует отметить, что описанное явление есть только частный случай более общего психического явления: собственное представление личности о себе, независимо от того, адекватно оно или искажено, защищается с помощью целой системы лич­ностных механизмов: запускается внутрипсихическая активность личности вследствие систематического использования определенных защитных механизмов, их комплексов и адаптивных стратегий, перестраивается структура личности.

В работах 3. Фрейда, А. Фрейд и других психоаналитиков на начальных этапах развития представлений о защитных механизмах очень мало внимания обращалось на ту роль, которую они играют в межличностных отношениях. Это большой недостаток, поскольку в значительной степени игнорировался социально-психологический аспект проблемы защитной адаптации. Новый, социально-психологический подход к изучению защитных механизмов, в отличие от преимущественно интрапсихического, намечался сравнительно недавно, в конце 50-х — начале 60-х годов. В этот период психологи начали исследовать процессы .интерперсональной защиты, которые обнаружены во всех социальных группах, в том числе во внутрисемейных отношениях.

Мы полагаем, что одной из главных проблем этой области исследований является следующая, какие особенности имеют процессы общения и интерперсональной защиты у лиц с фальшивыми Я-концепциями и их подструктурами, какими специфическими особенностями выражаются различные Я-образы личности в межличностных отношениях.

Расхождение между реальным Я и идеальным Я[2]

В процессе индивидуального развития у детей складывает­ся не только представление о себе, но и представление о том, какими им хочется быть. У некоторых детей идеальное Я неда­леко отстоит от реального, так что они и не помышляют о само­совершенствовании. У других, напротив, идеальное Я (называ­емое также эго-идеалом) — это отдаленная цель, то, чего требуется достичь. Моделью идеального Я может служить человек, которым ребенок восхищается. Иногда эго-идеал реалистичен, иногда является чистой фантазией.

Большое расхождение между идеальным и реальным Я счи­тается в клинической психологии тревожным симптомом, по­скольку нередко ведет к нарушениям в поведении и психике, к неадаптивности ребенка. Такой ребенок видит непреодолимую преграду на пути от своего актуального состояния к тому, в котором он желал бы находиться. Например, ребенок, стремя­щийся завоевать популярность среди сверстников, испытывает огромное напряжение по сравнению с любящим уединенные игры или с общительным ребенком. Если же расхождение не­велико, ребенку легче достигнуть желаемой цели. Многие проб­лемы, характерные для подросткового возраста, объясняются увеличением расхождения между реальным и идеальным Я.

Однако некоторые ученые подвергают такую точку зрения сомнению и предлагают рассматривать разрыв между идеаль­ным Я и его актуальным состоянием не как нарушение, а как признак взрослости. В этих исследованиях несколько групп школьников оценивали ряд утверждений (например, «Я легко общаюсь с другими людьми» или «Я испытываю неуверенность в себе») вначале с позиций своего актуального Я по шкале оценок от «совершенно верно» до «совершенно неверно», а за­тем с позиций своего идеального Я по шкале оценок от «Я бы хотел, чтобы это было так» до «Я бы хотел, чтобы этого не было». При сопоставлении данных фиксировалось расхождение меж­ду образами идеального и реального Я. Суммарная единица по Шкале идеального Я была во всех случаях несколько выше, но разрыв между двумя этими шкалами у детей разных возраст­ных групп оказался весьма значительным. В двух исследова­ниях, проведенных с детьми от десяти до тринадцати лет, было установлено, что с возрастом этот разрыв явно увеличивается.

Кац и Зиглер пытались также выяснить, существует ли за­висимость между сильным расхождением в образах Я и психи­ческими нарушениями. Они провели сопоставительное иссле­дование в школах с раздельным обучением нормальных детей и детей с эмоциональными нарушениями и пришли к выводу, что у последних идеальное Я меньше отличается от реального

Особенно это проявилось у детей с ярко выраженными внеш­ними симптомами в поведении — драчливостью, склонностью к воровству, неумением сосредоточиться па уроках. Можно пред­положить, что выработка высокого стандарта идеального Я свя­зана с развитием у ребенка контроля над своими эмоциональ­ными импульсами. У детей с внутренними эмоциональными нарушениями — склонностью к тревожности, депресеивностью, сознательной самоизоляцией — разрыв между идеальным и ре­альным Я оказался меньшим, чем у нормальных детей, но все же большим, чем у детей с внешне выраженной поведенческой симптоматикой.

В развитии реалистической Я-концепции важную роль иг­рает освоение ролевого поведения, то есть умения смотреть на окружающий мир глазами других людей. Руководствуясь этой мыслью, Лихи и Хьюард исследовали способность детей учиты­вать позицию другого. Они просили ребенка составить устный рассказ на основе серии из девяти картинок, которые ему предъявлялись в определенной последовательности. Посреди рассказа появлялся посторонний человек, который не слышал предыдущих эпизодов. Ребенка просили продолжить рассказ с точки зрения этого неосведомленного посетителя, а по суще­ству начать рассказ заново на основе оставшихся картинок. Некоторые дети оказались в состоянии сообразить, что он не слышал начала, и они рассказывали именно так, как должен был бы рассказать он. Другие дети этого сделать не могли; им казалось, что этот человек каким-то образом уже располагает той информацией, которая известна им самим. Они оказались не в состоянии представить сложившуюся ситуацию с точки зрения другого человека. Во второй части эксперимента дети должны были ответить на вопросы, выявляющие образ Я по методике Каца и Зиглера. Выяснилось, что именно те дети, ко­торые с наибольшим успехом воспроизводят точку зрения дру­гого человека, обладают и наибольшим расхождением между идеальным и реальным Я. Таким образом, напрашивается вы­вод, что способность к ролевому поведению помогает ребенку вырабатывать несовпадающие концепции реального и идеаль­ного Я. Итак, представления детей о том, какими они хотели бы быть, складываются приблизительно к концу начальной школы. У нормальных детей этот образ является в подлинном смыс­ле идеалом, то есть предполагает большой перевес положитель­ных качеств над отрицательными, которые содержатся в их реальном Я по собственной оценке. Мы не можем с полной определенностью сказать, какова функция идеального Я в ста­новлении личности. Вероятно, дети действительно пытаются строить свое поведение, ориентируясь на этот идеал. Не исклю­чено также, что наличие идеального Я помогает детям контро­лировать свои спонтанные импульсы. Дети, у которых не фор­мируется идеальный образ Я, так или иначе более зрелый и совершенный по сравнению с их реальным Я, дольше сохраняют импульсивность и тем самым отстают в развитии, поскольку у них отсутствует скрытый в идеальном образе Я механизм контроля. Он обеспечивает социально одобряемое поведение, даже если это происходит за счет появления чувства вины или неспокойной совести и явного повышения уровня тревожности, как это имеет место у детей с внутренней симптоматикой эмо­циональных нарушений:

Йоргенсен и Хауэлл установили, что разрыв между идеаль­ным и реальным Я усиливается в возрасте от восьми до три­надцати лет, что вполне соответствует данным Каца и Зиглера. Они предположили, что такая Дифференциация Я-концепции является результатом интериоризации культурных ценностей и стандартов поведения родителей.

Хэвигхерст, Робинсон и Дор описали процесс смены персо­нажей, отождествление с которыми влияет на формирование идеального Я. На этапе раннего детства эта роль, как правило, принадлежит родителям. Затем их место занимает какой-нибудь романтический герой. Этим можно, в частности, объяснить ту притягательность, которой обладают звезды кино или рок-музыки. После пятнадцати лет снова происходит переориента­ция идеального Я, которое в этот период вбирает в себя черты значимых близких людей.

В целом данная работа демонстрирует то огромное влияние, которое один человек может оказывать на другого; характерные черты привлекательного по той или иной причине взросло­го моделируются в идеальном образе Я, становясь примером для подражания.

Итак, мы рассмотрели некоторые особенности развития Я-концепции. Она развивается под действием сенсорной ин­формации, поступающей изнутри и извне и интерпретируемой мозгом. Важным для формирования Я-концепции является субъективное восприятие. Новорожденные, по всей видимости, обладают гораздо большими возможностями восприятия и реа­гирования, чем это считалось раньше.

Идентификация со значимыми другими имеет трудно переоценимое значение, когда речь идет о воспитании. Но она от­нюдь не всегда — и уж во всяком случае не автоматически становится руководством к социальному поведению, нередко оставаясь лишь защитно-психологическим механизмом: ребенок, подросток может просто «переживать» в положительном киногерое свой идеал-Я, а в жизни демонстрировать прямо про­тивоположное антисоциальное поведение. Эта существенная особенность идеального Я как психического образования упус­кается из виду автором. Функциональная роль идеального Я в реальном жизненном проявлении личности неоднозначна. Но важнее другое: механизм воспитательного влияния необходи­мо связан с формированием просоциального идеального Я как одного из важнейших компонентов психики, во Многом опреде­ляющих мировоззренческую направленность личности.

В теории развития, выдвинутой Эриксоном, важное место занимают самосознание и чувство идентичности. Первоначаль­но у ребенка должно развиться чувство базового доверия к другим людям и к самому себе. Оно служит основой для разви­тия .автономии, инициативы и, наконец, трудолюбия. Успешное решение этих задач развития создает условия для формирова­ния положительной самооценки.

Я-концепция становится отчетливым новообразованием пси­хики в тот момент, когда у ребенка возникает способность опре­делять свои отношения с другими людьми и понимать, как дру­гие люди рассматривают его. Важную роль в самоконцептуа­лизации играет освоение языка; в частности, процесс уточнения собственной идентичности во многом зависит от умения пользо­ваться своим именем и личными местоимениями. Отличение себя от других в восприятии в целом и в языковых категориях

в частности основывается также на когнитивном развитии. По мере развития у детей формируется способность применять в отношении к себе все более абстрактные и все менее эгоцентри­ческие представления. Важным этапом в процессе самоконцеп­туализации становится приобретаемая ребенком способность делать выводы и предположения относительно своих отличи­тельных черт.

По имеющимся данным, ведущим элементом Я-концепции дошкольников является образ собственного тела. С возрастом более важными становятся другие категории: значимые другие, межличностные отношения, убеждения и ценностные установ­ки и т. д.

В процессе развития Я-концепции у детей возникает также образ идеального Я, прототипом которого часто становится че­ловек, вызывающий восхищение ребенка. Сильное расхожде­ние между реальным и идеальным Я считается признаком не­вротизма и неадаптивности. Однако наблюдаемое с возрастом углубление расхождения идеального и реального Я можно рас­сматривать и как неизбежное следствие нормального когнитив­ного развития, в частности формирования у ребенка способно­сти видеть возможные пути развития своей личности и реалис­тически признавать имеющиеся недостатки

[1] А.А. Началджян. Я-концепция. Психология самосознания. Хрестоматия. – Самара. Изд. Дом «Бахрам-М», 2000, с.284 – 294.

[2] Р. Бернс. Что такое Я-концепция. Психология самосознания. Хрестоматия. – Самара. Изд. Дом «Бахрам-М», 2000, С.383 – 388.